Солнце и песни Сопота

Наступают и на Балтике приго­жие летние дни. Море ласково си­неет, песок пляжа становится золо­тым. Оживает запруженный отды­хающими курортный городок Сопот. По железной дороге, проложен­ной сквозь прибрежный сосняк, мчатся к нему электрички, — с юга из Гданьска, с севера из Гдыни. Сопот — среднее звено Тройгорода — находится как раз посередине между ними.

На лесистом холмике над го­родком сохранились остатки древней крепости. Даже название ее забыто. Долгое время здесь была рыбачья деревушка, пока люди не научились ценить морские купанья и солнечные лучи. В Сопоте мало зданий старше ста лет. Зато новых, возникших в на­родной Польше, много, и число их постоянно растет. Что ни год — Со­пот отодвигает зеленую кромку ле­са, открывает санатории, дома от­дыха, детские лагеря, теннисные кор­ты, спортивные поля, катки, клубы, читальни, кафе, аттракционы.

В бархатистой оправе сосен рас­кинулся большой зеленый театр — Лесная опера — вмещающий пять тысяч слушателей. . . Когда в Сопот съезжаются эстрадные певцы из многих стран Европы, получить билет в Лесную оперу нелегко. Го­род становится в эти дни столицей песни. Миллионы людей слушают концерты по радио, миллионы пла­стинок с грифом «Фестиваль в Со­йоте» расходятся по всему миру. Немало песен, полюбившихся лю­дям разных стран, подхваченных ши­роко и дружно, впервые прозвучали в Сопоте. Премии фестиваля эстрад­ной песни не раз доставались и со­ветским исполнителям.

Кто бывал в Сопоте, тот непре­менно прогулялся по молу. Вонзив­шийся в море на пятьсот двенадцать метров, он неудержимо тянет к се­бе. Кажется, шагая прямо по вол­нам, вот-вот ступишь на струну гори­зонта. . . Некогда облюбовал эту тропу над морем выдающийся польский писатель Стефан Жеромский. Здесь Жеромский размышлял, обдумывал начатый роман, следя за белой точ­кой паруса, слушая говор моря. У него был широкий, твердый шаг. Высокий старец шагал, подав­шись вперед, подставив ветру высо­кий лоб… Мысли у писателя были часто не­веселые. В Сопоте развлекались бо­гатые, сытые. А мужик подбирал оброненную паном спичку: она стои­ла дорого для бедняка.

«Нищета плачет кровавыми сле­зами»,— писал Жеромский, обличая хозяев буржуазной Польши. Уроженец помещичьей усадьбы, он отвернулся от панства, пошел своей дорогой. Его проклинали, на­зывали отступником, «агентом Моск­вы». Его перо не дрогнуло. Это ему принадлежит самая убийствен­ная характеристика польского пана: «По внешности — европейский джентльмен. . . и тиран по отноше­нию ко всем. Каждого встречного в своих владениях он заставляет ло­мать перед собой шапку. Бьет кре­стьян по лицу и за малейшую про­винность тащит в суд.. . Это не по­ляк. Он лишь ругается по-польски, потому что польские мужики не по­нимают по-французски». В романе Жеромского «Ранняя весна» главный герой Цезарь Бары- ка вступает в первомайскую колон­ну, под знамя революции. Жером­ский не дожил до весны. Но его кни­ги воспитали многих поляков, отваж­ных и честных, как Барыка.

← Новая ГдыняТайны Сопота →