Океаническое княжество Часть 4

Мы знаем, что такое «вовремя ударить в набат». Многие страны сейчас озабочены проблемой: куда девать радиоактивные отходы атом­ных электростанций? Кто-то пред­ложил топить их в глубоководных морских впадинах — там, дескать, они людям не повредят. Железно­дорожный состав с радиоактивным грузом направлялся в Марсель. От­туда контейнеры собирались пере­гружать на пароход. Кусто узнал об этом и «ударил в набат». Жен­щины и школьники вышли на рель­сы. Состав не был пропущен. Радио­активный груз не был сброшен в море.

—    Океан — колыбель всего жи­вого на Земле. Его значение для жизни человечества огромно, — не устает повторять коммодор Ку­сто, —океан нужно беречь! — Он слегка улыбается. — Мы, французы, принимаем судьбу моря так близко к сердцу, может быть, потому, что le тег и 1а тёге 1 звучит одина­ково. . .

Прощаясь, Кусто задерживается у трапа:

—     Надеюсь, «Академик Курча­тов» и «Калипсо» еще встретятся!

Его фотографируют. Лучший снимок сделала гидрооптик Рита Шматко. Она дарит эту фотогра­фию читателям «Глобуса».

Чтобы от Международного гид­рографического бюро, где стояло наше судно, попасть в Океанографи­ческий музей, надо пройти мимо олимпийского плавательного бас­сейна на другую сторону гавани и подняться на горку, свернув у двух башенок направо. Музей — главная достопримечательность Монако.

Здание музея находится над вы­соким обрывом. Его строили по за­казу монакского принца Альбера Первого. Это был не вполне обыч­ный принц. У него, конечно, был не­плохой фамильный дворец на холме, но дома ему не сиделось. Построив одну за другой три яхты для мор­ских научных исследований, он поч­ти каждый год подолгу плавал. Сначала в Средиземном море, по­том в Атлантическом океане; на юг — до экватора, на север — до Шпицбергена.

Принц измерял направление и скорость Гольфстрима, бросая в океан поплавки, и скорость ветра над океаном, запуская воздушные шары (радиозонды профессор Мол­чанов изобрел 6 1930 году, через восемь лет после смерти принца).Придумывал с помощниками новые приборы, издавал том за томом на­учные труды, опубликовал карту всех известных в то время океан­ских глубин. Больше всего, однако, принц-океанограф интересовался обитателями моря. Были сконструи­рованы специальные сети. В полу­ночных уловах вблизи поверхности океана оказались существа, которые днем попадались лишь на километ­ровой глубине. Понадобились иссле­дования проникающей способности спектральных составляющих солнеч­ного света в океанскую толщу. Ста­ли нужны новые помощники и со­трудники.

Альбер Первый основал при 11.1 рижском университете в Сорбонне Океанографический институт, а в споем родном Монако — Океаногра­фический музей. Сейчас здесь тоже институт, и директором в нем — ком­модор Кусто. Мы идем в институт- музей по именным пригласительным билетам. Для публики входная пла­та пять франков; собираемые с по­сетителей деньги идут на научные исследования. Институт-музей «сам себя кормит».

Высоко на фронтоне здания боль­шими буквами в сером камне выбиты имена научных кораблей, с которых начиналась океанография. По бокам от названия музея принц выбил пер­выми имена собственных любимых яхт. Сейчас там шестнадцать назва­ний судов. Они идут в таком поряд­ке: «ВИТЯЗЬ» (Россия), «БЕЛБ- ЖИКА» (Бельгия), «ТАЛИСМАН» (Франция), «ВАЛ БД И ВИЯ» (Гер­мания), «ВАШИНГТОН» (США), «ВЕГА» (Швеция), «ФРАМ» (Норвегия), «ПРИНЦЕСС АЛИС» и «ИРОНДЕЛЛБ» (Монако), «ПО­ЛА» (Австрия), «БЛЭЙК» (США), «ЧЕЛЛЕНДЖЕР» (Англия) «СИБО- ГА» (Голландия), «БАККАНИЕР» (Англия), «АМЕЛИЯ» (Италия). «ИНГОЛБФ» (Дания).

Каждое судно гордо несло свой национальный флаг, в океан эти суда шли не за наживой. На корве­те «Витязь» проводил научные ис­следования в Тихом океане С. О. Ма­каров. Видимо, монакский принц уважал русского адмирала. В зале физической океанографии есть при­бор флюксометр, который Макаров, тогда еще капитан второго ранга, сделал для того, чтобы измерить те­чение, идущее на глубине из Мра­морного моря в Черное. На раме из латунного прутка парусиновый руль и пропеллер. На оси пропеллера — колокольчик.

Сколько раз повернет­ся пропеллер, столько раз звякнет колокольчик. Звук в воде распро­страняется хорошо, и Макаров слу­шал звяканье колокольчика, опу­стив в воду трубу. Слушал и отме­чал время по секундомеру. Прибор прост и невелик: парусиновый руль размером десять на пятнадцать сан­тиметров и очень легок’