Пустынные территории Часть 1

Территория одного из бантустанов начинается сразу за Уолфиш-Беем. До его ближайшего поселка, кажется, не больше полутора километров, но пока пройдешь петляющую меж сыпучих барханов дорожку, весь взмокнешь. В одиннадцать часов дня солнце здесь почти в зените. На небе скопище облаков, но дождя нет и не будет. Облака прозрачные. Пустыня! Ноги до щиколоток тонут в песке. Он набивается в туфли и жжет, как раскаленные железные опилки.

Метров за двести до поселка путь преграждает колючая проволока. Покосившиеся распахнутые во¬рота: две сколоченные из деревянных брусьев рамы с натянутой на них проволокой, поперек и крест-накрест. За воротами будка из дырявых листов фанеры и шифера. В будке размеренно дремлет констебль — местный полицейский, выполняющий роль стража границы. Замызганный, лоснящийся мундир, не по росту длинные и широкие синие брюки, обтрепанные, в заплатах.

Констеблю лет сорок — сорок пять. Увидев нас, подхватился, вприпрыжку ковыляет навстречу.
— Добрый день, баасы! 1
Извиняясь, напоминает, что без особого разрешения вход на территорию бантустана белым запрещен. Входить могут только вербовщики.
Мой спутник небрежно сует ему какую-то бумажку, вовсе не разрешение, просто бумажку, но на ней что-то написано, и неграмотному констеблю этого достаточно.
— Да, баасы, хорошо, баасы.

Поселок начинается замусорен¬ной площадью. На площади — стайка нагой детворы с тамтамом. Один малыш колотит в него, другие скачут вокруг. Когда мы стали подходить к ним, врассыпную кинулись кто куда.
Крайние дома — глинобитные, крытые толем. Окна — пустые проемы, на некоторых грубые ставни. Стекол нигде нет: они дорого стоят.
У одного из домов на перевернутом ящике сидит старик. Курит трубку, думает свою думу. Мы его потревожили. С трудом встал, поклонился.
— Здравствуйте, баасы!
Говорю, что я иностранец и хо¬тел бы с ним поговорить.
— Хорошо, баас, я вижу, что вы иностранец, у вас белая кожа.
— Да, отец, но я не из Южной Республики, я приехал из совсем другой страны. Она называется Советский Союз.
Виновато улыбается: не слыхал о такой.
Садимся рядом на ящик, я прошу рассказать, как их сюда переселили.

Задумчиво затянулся, выпустил струю сизого дыма.
— Тогда убили бааса. . . Да, сэр, я помню, как это было. Он приехал в деревню и сказал, что вышел новый закон, все чернокожие должны переселиться на новое место. Но мы всегда жили в деревне. Баас озорничал. Он ходил с плеткой по хижинам и подстегивал женщин, чтобы они скорее укладывали вещи. Наши мужчины убили его, труп бросили в озеро. В деревне остался джип, мы не знали, что с ним делать. На второй день приехала полиция. Они оценили деревню и велели всем собраться у джипа.

 

Начальник спрашивал, кто убил бааса. Мы этого не могли сказать, сэр. Возможно, его убил Нтомо или кто-то другой. Бааса били все мужчины. Одного убийцу мы не назвали бы. Начальник хотел одного. Хэнни был самым заметным, его голова поднималась над нами на целый фут. Начальник сказал: «Я вижу, это ты убил бааса!» Он показывал перчаткой на Хэнни и нехорошо смеялся. Хэнни сказал: «Нет, начальник, я не убивал». Мы это подтвердили. Хэнни в тот день продавал в городе дыни, он вернулся в деревню вечером, а бааса убили днем.

 

Но полицейские крикнули: «Не верь им, лейтенант, у него мурло убийцы!» Я думаю, им надоело с нами возиться.

← Загадки Южной АфрикиПустынные территории Часть 2 →