Загадки Южной Африки

В печати и разных выступлениях теоретиков апартхейда политика раздельного существования объяс­няется будто бы стремлением сохра­нить самобытность каждой из рас, не допустить их смешивания потому, что это вроде бы приведет к общему духовному упадку, так как потеряет­ся значение наций. В действительно­сти смысл апартхейда, разумеется, иной.

Поставив барьер между белы­ми и черными, расисты надеются ог­радить коренное население от миро­вой культуры и тем самым замедлить рост его национального самосозна­ния. Другими словами, речь идет о том, чтобы выиграть время и луч­ше подготовиться к подавлению бу­дущих восстаний. Но поскольку лю­бое подавление народной воли явля­ется преступлением и, как показы­вает история, так или иначе получа­ет достойный отпор, главная докт­рина апартхейда преследует еще и цель представить неизбежную осво­бодительную борьбу как нападение внешних врагов.

Вся территория ЮАР ныне поде­лена на 11 зон. Самая большая из них, занимающая 87 процентов всей площади страны, объявлена суве­ренным государством белых, то есть собственно Южно-Африканской Республикой. Якобы когда-то афри­канские вожди навечно продали эту территорию бурам, а потому она и должна принадлежать им на вполне законном основании.

Остальная площадь страны, по числу наиболее крупных южноафри­канских племен, разделена на 10 бан­тустанов— будто бы тоже суверен­ных государств. Сюда, на бесплод­ные полупустынные земли, согнано все коренное население. Теперь аф­риканцы считаются не гражданами ЮАР, а подданными бантустанов, освободившихся от колониальной ілвисимости (но вся верховная власть – в руках белых!).

Колониаль­ной системы больше, дескать, не су­ществует. Что вы, бог с вами, какие колонии! ЮАР всем дала свободу. Совершенно добровольно, так ска­зать, по «принципу» апартхейда.Точно такую же политику раси­сты проводят и в оккупированной ими Намибии, невидимой «красной чертой» разделив ее на две зоны. Север страны (примерно 270 000 кв. км) — африканцам (их более 600 ты­сяч; юг (550 000 кв. км)—белым (их около 90 тысяч).

Жить в северных бантустанах не­чем. Здесь нет никаких полезных ис­копаемых, никакой промышленности, нет даже сколько-нибудь плодород­ных земель и вообще нет ничего, чем африканцы могли бы себя про­кормить. Все основные богатства страны сосредоточены там, на юге: все города с их промышленностью и портами, шахты, рудники, заводы и все лучшие земли, включая паст­бища.

Но у белых нет рабочей силы, они привыкли жить господами и ни­какой черной работой сами не за­нимаются, да и мало их. Поэтому всю массу рабочих в южную зону ввозят «из-за границы», то есть,, из бантустанов.

Хотят того африканцы или нет, но, чтобы как-то просуществовать, они вынуждены идти к приезжаю­щим в бантустаны белым вербовщи­кам и продавать им свои рабочие руки. За какую цену, никто из них заранее не знает.

— Не волнуйся, парень, с тобой поладят, — обычно говорит вербов­щик, ничего конкретно не обещая.

Сказать правду он не может, по­тому что правда страшна. Оказав­шись в южной зоне, африканец по­падает в полную собственность ка­кой-нибудь фирмы или частного ли­ца. Он работает по 10—12 часов в сутки за еду и очень маленькую плату — в 20—25 раз меньше, чем получает белый надсмотрщик. Хозя­ин, не опасаясь никакой ответствен­ности, вправе избить его до полу­смерти и даже насмерть либо, если он покалечился и не способен больше работать, выгнать вон, не запла­тив хотя бы грошовой компенсации.

Сколько бы ни трудился африка­нец в южной зоне, ему не положены ни пособие по болезни, ни пенсия. Ведь он «иностранец». Не нравится, убирайся в свой бантустан…

Расчет расистов понятен. Голод, мол, не тетка, заставит смириться.

← Уникальная НамибияПустынные территории Часть 1 →