Родина нашего сердца Часть 2

С огромными своими неуклюжими, несимметрично растопыренными корявыми руками и пальцами, он старым, сердитым и презрительным уродом стоял между улыбающимися березами». Конечно, вы узнали эти строки «Войны и мира»! А быть может, узнали бы и этот дуб, растущий по дороге в усадьбу в Ясной Поляне, несмотря на то, что с тех пор прошло много времени. Ведь дубы живут столетиями! А можно, чего доброго, и мимо пройти, не узнать, не заметить, как не смог узнать его князь Андрей спустя полтора месяца, потому что «старый дуб, весь преображенный, раскинувшись шатром сочной темной зелени, млел, чуть колыхаясь в лучах вечернего солнца. Ни корявых пальцев, ни болячек, ни старого недоверия и горя — ничего не было видно.

Сквозь жесткую, столетнюю кору пробились без сучков сочные, молодые листья, так что мерить нельзя было, что этот старик произвел их. «Да, это тот самый дуб», — подумал князь Андрей, и на пего вдруг нашло беспричинное, весеннее чувство радости и обновления».В яснополянском заповедном дубовом лесу со смешным названием Чепыж есть дубы, которые так и называются дубами Андрея Болконского. А на опушке леса, гам, где расходятся в Ясной Поляне три дороги, стоят дуб и береза. У самой земли стволы их тесно сомкнулись, а кроны, переплетаясь ветвями, как будто поддерживают друг друга, так что кажется: это Наташа — девочка в бальном белом платье — положила тонкие руки свои на плечи князя Андрея, они стоят па опушке, точно в первой паре, готовые к танцу, и слушают музыку леса, тихонько покачиваясь ей в такт. Илья Ефимович Репин не мог скрыть своего восхищения яснополянским лесом.

«Я даже не воображал встретить в наше время в России такие богатства природы! — пишет он в своих воспоминаниях. — Этакие колоссы дубы мы вдвоем не могли обнять одного дуба; и ведь это тянется без конца, целый лес!»Вот какое чудо этот Чепыж! ЕЛОЧКИА за старым дубовым лесом хороводятся на поляне елочки, посаженные Львом Николаевичем и Софьей Андреевной в 1890—1895 годах. Елочки были свидетелями ежедневных прогулок писателя. Старый дубово-липовый лес Чепыж. В 1907 году Софья Андреевна поставила здесь скамейку из березовых жердей, получившую название «скамейки Толстого». «Я всегда любуюсь на эти елочки, — говорил он, — это мое любимое место. И по утрам это моя любимая прогулка.

Иногда я сажусь здесь на скамейку и пишу»Как возникает в творчестве писателя художественный образ? Иногда он складывается из маленьких черточек знакомых людей, из воспоминаний, под впечатлением незна чительных для окружающих встреч, разговоров, под влиянием общения не только с людьми, но и с приро- ] дой. Сидя на скамейке среди густых елей, нежно зеленевших пушистыми , молодыми побегами, о чем думал великий писатель, какие новые образы рождались у него? Разумеется, наивно полагать, что мы сможем увидеть этот прекрасный и сложный мир глазами великого человека, да это и не нужно вовсе, мы должны его увидеть своими глазами, по-своему.

Только вглядитесь в эти березы, дубы, елочки! Как знать, иногда сложное, большое открывается в простом и малом. И потому нам должно быть стыдно, пробегать мимо, не обращая внимания на окружающую нас природу… Перед самым домом растет ста развесистый вяз. В расщелине его ствола висит небольшой колокол, он созывал к завтраку и обеду семью писателя и гостей, отдыхавших в Ясной Поляне. Летом все проводили время на террасе, или же на площадке перед домом, или бродили по парку, по лугам.

На террасе пили чай, отдыхали, читали, на пло¬щадке играли в крокет и городки, и каждое утро под вязом ждали Толстого просители: нищие, прохожие, погорельцы, крестьяне, приходившие иногда издалека за советом п помощью. Так и укрепилось за этим вязом название «Дерево бедных».Вот какие деревья растут в Ясной Поляне! Они видели Толстого, сохранили прикосновение его рук, они много знают и, наверное, о многом могут поведать. И сегодня так же молодо шелестят они листвой, или трещат ломкими сучками в зимние морозные вечера, или осыпают листопадом в осеннюю пору расчищенные дорожки усадьбы.

«В сухую осень золото листвы, с серым серебром мелких ветвей, особенно от осин, блестело кое-где на солнце и создавало чудо, — рассказывает в своей книге воспоминаний «Далекое— близкое» И. Е. Репин.— Какой художественный и новый мотив! Точно из металла все было выковано тонко на голубой эмали осеннего густого синего неба— А что же вы так совсем не восхищаетесь природой, — упрекает меня ласково Лев Николаевич. — Посмотрите, как здесь красиво!— Перед такой природой молчать хочется, отвечаю я. — Только ведь у вас в парке, кругом усадьбы, особенно с вашего балкона, еще красивее».

Вид с балкона в усадьбу, распахнуть двери балкона, чтобы взглянуть на этот вид, поразивший художника! Какой аромат источает сиреневый куст под балконом! Гудят пузатые шмели, кружа деловито над пахучими цветками. Тишина. Июнь в зените.«Теперь лето и прелестное лето, и я, как обыкновенно, ошалеваю от радости плотской жизни и забываю свою работу, — пишет Л. Н. Толстой в письме к известному поэту А. А. Фету. — Нынешний год долго я боролся, но красота мира победила меня».

И тем не менее работа не забыта. Все здесь связано с образами бессмертных произведений Толстого: Николенькой Иртеньевым, князем Андреем, старым князем Болконским и княжной Марьей, Анной Карениной, Левиным и Кити. Каменные ворота при въезде в усадьбу не раз упоминаются в романе «Война и мир»

 

← Родина нашего сердца Часть 1Посольская дорога →